Сейчас я начинаю последовательную практику по Йога-сутрам Патанджали.
Почему я выбрала именно эту систему? Почему вообще решила сосредоточиться в своей практике на какой-то одной системе, когда многие системы ведут к одной и той же цели и есть замечательная возможность по своему усмотрению комбинировать разные практики из разных традиций?
До этого момента я именно так и делала: практиковала комплексы йоги, крийя-йогу, кундалини-йогу, растяжку, цигун, стояние на гвоздях, делала дыхательные практики, различные холодовые процедуры — хождение по снегу, купание в проруби, холодный душ и ледяные ванны, — занималась некоторое время в группах по восточным боевым искусствам: айкидо и тхэквондо.
Но долгое время я не делала акцента на медитации. Она появлялась скорее эпизодически: на гонг-медитациях, в числе других практик на ретритах, во время короткого одиночного тёмного ретрита или просто в компании друзей, когда кто-нибудь предлагал всем вместе медитировать.
Но я бы не назвала собственное состояние во время большинства этих опытов медитативным в том смысле, который интересует меня теперь. Я выполняла внешнюю форму практики, но состояние сознания существенно не менялось: я продолжала отчётливо чувствовать своё тело, наблюдать течение своих мыслей и оставаться в привычном ощущении себя.
Когда практика начала менять состояние
В какой-то момент я стала замечать изменения в ощущении физического тела: оно становилось более лёгким или даже совсем переставало ощущаться. Появилось ощущение энергии — как поля или потока, — появились моменты без мыслей и состояния чистого созерцания или концентрации.
Один раз это произошло во время длительного, около получаса, стояния на гвоздях. Я почти перестала чувствовать собственное тело, мысли растворились, и ощущался проходящий сквозь меня «поток».
Во время длительных голоданий были моменты, когда я ощущала не только то, что можно описать как собственное «энергетическое поле», но и подобные ощущения «энергетического поля» других людей, деревьев и растений. Даже само пространство иногда словно обретало плотность. Однажды я почувствовала, как оно буквально «цепляется» за кончики пальцев, почти как поверхность воды. Надо сказать, это было очень необычное ощущение, в которое мне самой было трудно поверить.
Я долгое время практиковала задержки дыхания на выдохе. Был период около ста дней подряд, когда я делала их как часть дисциплины тела. Потом на какое-то время возник перерыв, после которого я практиковала уже только периодически.
Но когда задержки стали доходить до полутора-двух минут, после их окончания дыхание на некоторое время само почти останавливалось, а вместе с ним затихали мысли. В это время тело ощущалось значительно легче, и появлялось ощущение «поля», которое сначала словно выравнивало тело, а затем начинало его раскручивать.
Одновременно с этим появлялся звук высокой частоты. Когда внимание концентрировалось на этом звуке, его громкость усиливалась; на его фоне возникали другие звуки, создававшие ощущение широты и объёма. Ощущение отдельного «я» начинало растворяться в пространстве.
Эти состояния длились недолго — может быть, около пяти минут, — но стали регулярными и вместе с тем очень комфортными, естественными состояниями, уже напоминавшими вход в медитацию.
Именно они стали притягивать моё внимание к вопросам: как углубить эти состояния и увеличить их продолжительность и возможно ли сохранять что-то от них в повседневной жизни?
Вместе с этим мои умозрительные представления, а также концепции из различных книг и учений начинали обретать для меня не абстрактный, а вполне реальный смысл.
Почему мне понадобился текст
На своём пути я прикасалась к разным учениям, религиям и традициям. Сначала мне были больше интересны метафизика, онтология, философия и эзотерика, а практический опыт оставался в основном в области работы с физическим телом и попыток соотнести собственный внутренний мир с нравственными принципами разных учений.
Интерес к практическим учениям — дзогчену, цигуну, йоге — возрастал постепенно, по мере того как необычные состояния переставали быть для меня исключительно теоретическими понятиями и начали возникать непосредственно в практике.
Я была знакома и с раджа-йогой, в частности с восемью членами йоги Патанджали — aṣṭāṅga. Эта система казалась мне достаточно лаконичной и хорошо выстроенной, поэтому я периодически возвращалась к её описанию.
В моём личном опыте именно первые четыре члена системы Патанджали — yama, niyama, āsana и prāṇāyāma — в той мере, в какой они присутствовали в моей жизни, начали приоткрывать мне путь к следующим.
И интересно, что именно опыт медитативных состояний стал по-настоящему раскрывать для меня смысл необходимости предыдущих членов. Я увидела не только то, как тело и дыхание влияют на медитативное состояние, но и насколько существенны первые два — yama и niyama: как перечисленные в них принципы могут быть связаны со стабильностью сознания, внутренними напряжениями и способностью погружаться в более глубокие состояния.
Практика без практики
С недавнего времени в моей жизни возникла незапланированная практика: у меня появилось желание медитировать перед сном.
Сначала это было десять или двадцать минут, затем дольше, а спустя время иногда такая медитация стала продолжаться до двух часов — не потому, что я заставляю себя сидеть два часа, а потому, что это состояние ощущается настолько комфортным, что не хочется ничего менять.
Тело само садится, «энергетическое поле» его выравнивает и держит, дыхание становится очень спокойным и почти незаметным, мысли начинают растворяться, исчезает необходимость что-то делать или менять — можно просто быть.
Так практика медитации начала входить в мою жизнь без намеренного усилия садиться и медитировать. Она стала естественным следствием других действий, практик и постепенно изменившегося состояния сознания.
И именно тогда возникла мысль выбрать последовательный путь, которым можно руководствоваться, чтобы исследовать эти состояния дальше и, насколько это возможно, двигаться к непосредственному познанию природы бытия.
Почему Патанджали
Хотя я была знакома с системой Патанджали и раньше, отдельные её части долго оставались для меня преимущественно идеями, а некоторые казались менее значимыми.
Например, yama и niyama легко воспринять как набор нравственных правил, предваряющих «настоящую» практику. Но со временем я стала открывать для себя, в чём их смысл в данной системе.
Изменения в отношении к себе, собственным привязанностям, внутренним противоречиям и тому, что происходит между мной и внешним миром, непосредственно влияли на состояние сознания. То, что раньше казалось отдельной этической областью, оказывалось связано с возможностью успокоить ум, отпустить напряжение и глубже войти в практику.
Что-то похожее произошло с телом и дыханием.
Последовательность, которую можно прочитать в этой системе как абстрактную — этические нормы, дисциплина, тело, дыхание, собирание внимания, концентрация, созерцание, — постепенно стала выглядеть внутренне связной: некоторые из этих переходов начали происходить естественным образом в моей собственной практике.
Я не планирую отказываться от других практик и занятий, которые уже хорошо интегрированы в мою жизнь, но хочу сейчас систематически исследовать одну из древнейших сохранившихся систематизаций йогической практики: использовать текст как карту, а собственный практический опыт — как способ её читать.
Какой текст я собираюсь читать
Если использовать Йога-сутры как руководство к практике, имеет значение аутентичность самого текста, чтобы не принять интерпретацию переводчика за слова Патанджали.
Йога-сутры — санскритский текст. Сам санскрит является древним индоарийским языком, а не системой письма: текст передавался в рукописях, записанных различными индийскими письменностями. Поэтому современная запись санскрита деванагари — не «оригинальный алфавит Патанджали».
В своих заметках я буду приводить санскрит в деванагари и в научной латинской транслитерации IAST.
До нас также дошёл древнейший комментарий к сутрам — Bhāṣya, традиционно приписываемый Вьясе. Существует традиционное представление о сутрах Патанджали и комментарии Вьясы как о двух произведениях, однако современная текстология поставила это разделение под вопрос. В частности, исследователь Philipp André Maas приводит аргументы в пользу рассмотрения сутр и древнейшего комментария как частей единого Pātañjalayogaśāstra.
Это не окончательно решённый исторический вопрос. Поэтому я не хочу заранее выбирать удобную версию. Там, где происхождение или чтение текста спорно, я буду обозначать эту неопределённость.
Источники
В качестве рабочего санскритского текста я буду использовать электронное издание GRETIL — Patañjali: Yogasūtra with Bhāṣya (= Pātañjalayogaśāstra). Оно основано на издании Kāśinātha Śāstrī Āgāśe 1904 года; электронный текст введён и вычитан Philipp A. Maas.
Для первой главы я также буду обращаться к критическому изданию:
Для истории рукописной передачи текста:
Philipp André Maas — “On the Written Transmission of the Pātañjalayogaśāstra” (2010).
Для историко-текстологического контекста и вопроса о соотношении Yogasūtra и Bhāṣya:
Philipp A. Maas — “The Pātañjalayogaśāstra alias the Yogasūtra and the Yogabhāṣya”.
По мере исследования список источников может расширяться.
Мой метод исследования и практики
Я буду последовательно изучать сутры по санскритскому тексту, обращаясь к Bhāṣya, текстологическим исследованиям и различным вариантам перевода.
Затем — практиковать исходя из того, как я поняла смысл изложенного в сутрах, и описывать свой опыт. Этот слой моего понимания, практики и её интерпретации субъективен.
Разбор сутр я буду сохранять отдельно от практических записей: он будет опираться на текст и источники, а не на мой опыт.
Практические записи будут устроены иначе. Каждая из них будет связана с конкретным разбором сутр, на основании которых я практиковала. К одним и тем же сутрам я могу возвращаться много раз.
Так постепенно эта серия сможет стать не только исследованием Йога-сутр, но и хронологией изменения самого наблюдателя.
Начинаю буквально:
atha — теперь.